March 15th, 2019

Кирилл, Книги, Новотроицк

Михаил Ростовский о проблеме преемственности власти.

Конец эпохи Путина: как это будет

Путеводитель по будущей смене власти в России

Вскоре после избрания Дмитрия Медведева президентом России весной 2008 года несколько десятков человек из высшего руководства страны собрались на неформальный фуршет в Большом Кремлевском дворце. Желая сделать приятное и старому, и новому начальнику, один из присутствующих высказался в том духе, что как же теперь хорошо: у нас целых два президента! Но попытка польстить засчитана не была. Как рассказал мне свидетель этой сцены, уходящий глава государства Владимир Путин отчеканил металлическим голосом: «Президент в России может быть только один!».

Чем ближе к нам срок окончания новых путинских президентских полномочий в 2024 году, тем сильнее становится уверенность многих представителей российской политической элиты, что ВВП никуда не уйдет.

В головах наших чиновников и бизнес-воротил просто не укладывается мысль о том, что с властью можно просто взять и расстаться. Все уверены, что накануне следующих президентских выборов Кремль обязательно придумает некий хитрый трюк вроде парламентской республики, введения в стране системы коллегиального управления на базе Госсовета или объединения с Белоруссией. Но вот стоит ли воспринимать «коллективную мудрость» российской политической элиты как истину в последней инстанции?

Мое общение с экспертами и членами ближнего круга Путина подтолкнуло меня к неожиданному выводу: ничего под себя в 2024 году ВВП подстраивать не будет. С наибольшей вероятностью смена власти в России пройдет в точном соответствии со схемой, прописанной в нынешней Конституции.

Но это не означает, что пересменка в Кремле будет для страны «легкой прогулкой». Даже при самом благоприятном развитии событий процесс, который специалисты называют «транзитом власти», обернется для России тяжелой, нервной и совершенно непредсказуемой политической драмой — драмой, в которой Путин обречен сыграть ключевую роль.

Рельсы прямо в океан

В мемуарах известного лондонского политического журналиста прошлого века Артура Батлера я наткнулся на следующую занимательную историю из жизни члена британского парламента Артура Пальмера.

Инженер по профессии, Артур Пальмер был избран в парламент в 1945 году и быстро завоевал репутацию блестящего специалиста во всем, что касается вопросов энергетики и отопления. Коллеги, включая министров, охотно обращались к нему за советом. Только предложений войти в состав правительства самому Пальмеру все никак не поступало. Но вот однажды час его настал.

Артура Пальмера разыскал личный секретарь премьер-министра и сообщил, что босс хочет его видеть прямо сейчас. Пребывая в состоянии радостного предвкушения, парламентарий вошел в кабинет премьера и услышал от занимавшего эту должность Клемента Эттли: «Ах, Пальмер, рад, что вы смогли прийти. У меня тут сломалась батарея отопления, и никто не может ее починить. Вы сможете помочь?». Помочь премьеру Артур Пальмер смог — но вот министром он так и не стал.

Приступив к разработке темы «проблемы 2024 года», я на первых порах ощущал себя Артуром Пальмером в кабинете премьера Эттли. Я ожидал услышать от своих собеседников подтверждение важности поднятой мной темы, но вместо этого натыкался на вежливое недоумение. Мол, не бежите ли вы, батенька, впереди паровоза? И не зайти ли вам лучше чуть позже — годика эдак через два-три?

«Никакие варианты транзита власти сейчас не рассматриваются», — услышал я в высоком кремлевском кабинете.

«Темы «проблемы 2024 года» в российском общественном сознании сейчас нет вообще,— сказал мне генеральный директор социологической службы ВЦИОМ Валерий Федоров. — Граждане страны сейчас озабочены более актуальными темами в виде «наследства» пенсионной реформы и пришедшего ко всем понимания того, что значимого экономического роста нет и в ближайшее время не будет».

Полностью соглашаясь со всем вышесказанным, я, тем не менее, делаю это с большой оговоркой. Отсутствующая в нашем общественном сознании тема транзита власти мощно присутствует в нашей подкорке. И не просто присутствует — она незаметно отравляет нам жизнь, сужает горизонт планирования и является одной из неосознанных, но самых важных причин нынешнего плохого социального самочувствия страны. Причем касается это всех: и тех, кто по-прежнему поддерживает Путина, и тех, кто к нему равнодушен. И даже тех, кто является носителем оппозиционных взглядов. Дело ведь не в самом Путине, дело в особенностях реальной конструкции нашей политической системы.

В детстве я зачитывался фантастическим романом английского писателя Кристофера Приста «Опрокинутый мир». Главный герой этой книги Гельвард Манн живет в городе, который постоянно движется по рельсам с юга на север. Остановить свое движение город не может: из-за особенностей геомагнитной обстановки на планете в случае отставания от постоянно мигрирующей на север точки оптимума поверхность на юге начинает расплющиваться. Но однажды наступает момент, когда продолжить свое движение на север привычным способом город тоже не может: прокладываемые рельсы упираются в океан.

Нынешняя российская политическая модель сейчас оказалась в очень схожем положении: через пять лет она тоже «упрется в океан».


«Политическая стабильность в стране построена на высоком рейтинге Путина. Это медицинский факт. При потере этого высокого рейтинга ситуация в государстве может запросто пойти вразнос», — сказал мне высокопоставленный российский чиновник. Но что происходит, если из политической системы изымается не высокий рейтинг «гаранта стабильности», а сам гарант стабильности? Как откровенно признал мой собеседник, в этом случае наша политическая конструкция «остается без хребта».

Казалось бы, решение этой проблемы лежит на поверхности. Достаточно пойти по пути многочисленных лидеров стран СНГ и государств третьего мира, продливших свой конституционный «срок годности». Но в силу комплекса самых разных причин этот лежащий на поверхности вариант является категорически неприемлемым — ни для самого Путина, ни для России.

«Мое личное мнение состоит в том, что ничего начальник под себя подстраивать не будет, — продолжил излагать мне свое видение ситуации высокопоставленный кремлевский чиновник. — Ему стоило в 2008 году моргнуть одним глазом, и Конституцию мгновенно подправили бы под него. Если бы Путин хотел снять конституционное ограничение на количество президентских сроков для одного человека, он бы сделал это давно. То, что он этого не сделал, явно указывает на то, что у него нет подобного желания».

Я разделяю подобную оценку — разделяю потому, что она совпадает с тем, как я понимаю «психологический рисунок личности» Владимира Путина.

«Who is Mr. Putin?» — с тех пор как в январе 2000 года на Давосском форуме прозвучал этот вопрос, попытки найти на него ответ привели к рождению целого нового жанра политологии. Одним из самых удачных последних образчиков этого жанра я считаю недавнее заявление известного политолога Евгения Минченко: «У Путина есть некое общее ощущение своей миссии... Грубо говоря, он пришел с миссией сберечь Россию, вот он эту миссию и реализует. В условиях стремительно меняющегося окружения и непредсказуемых внешних трендов он пытается повышать устойчивость системы так, как он это понимает. И, конечно, никакой устойчивой философии «а что это должно быть» у него, по большому счету, нет.

Он пробовал разные варианты. Сначала был вариант «Россия как часть глобального Запада», но потом оказалось, что глобальный Запад не принял этот проект. Затем возник вариант «Россия как региональная держава с амбициями мировой» — то есть то, что президент делает сейчас. Но это не есть целостная концепция, на мой взгляд».

Согласен со всем, кроме одного пункта — об отсутствии у Путина «устойчивой философии». С моей точки зрения, все, что описал выше Евгений Минченко, вполне достойно того, чтобы считаться целостной концепцией. Ради «сбережения и прирастания могущества России» ВВП готов пойти на любые жертвы — включая жертвы личного плана. В 2024 году Путину придется пойти именно на такую жертву.

Во время дебатов в британском парламенте в мае 1940 года бывший глава правительства Дэвид Ллойд-Джордж обратился к тогдашнему обладателю этой должности Невиллу Чемберлену: «Премьер-министр призвал всех нас к жертвам. Торжественно заявляю, что он сам может подать пример в этом отношении — пожертвовать постом, который он сейчас занимает!»

Сравнивать Путина и участника мюнхенского сговора с Гитлером Невилла Чемберлена — занятие глубоко некорректное. Но я все равно настаиваю на своей мысли: слова Дэвида Ллойд-Джорджа очень точно описывают ситуацию, в которой Владимир Путин окажется в 2024 году.

Известный российский писатель и педагог Ирина Лукьянова заявила как-то в интервью: «Одна из главных задач родителя — стать ненужным для своего ребенка. Как это ненужным, спросите вы. Мать и отец нужны ребенку в любом возрасте. Но на самом деле задача любого родителя — вырастить человека, который способен существовать без нас». То же самое относится и к нынешней российской политике.

Путин не может не осознавать: связь его личного рейтинга и политической стабильности в стране является встроенной слабостью нашей политической системы. Путин не может не понимать: рано или поздно эту «пуповину» надо разорвать. Момент окончания президентских полномочий ВВП в 2024 году будет для подобного разрыва идеальным моментом.

Прецедент имени Путина

Когда генерал Джордж Вашингтон был главнокомандующим армией американских повстанцев против власти Лондона, ему предложили сделать Америку монархией и стать ее королем. Вашингтон с гневом отверг это предложение. Когда генерала Вашингтона избрали первым президентом США, ему рекомендовали принять титул «его высочество президент». Вместо этого лидер новорожденного государства сделал выбор в пользу прозаичного «мистер президент». Когда Джордж Вашингтон отслужил на посту президента два срока, политическая элита США ожидала, что он пойдет на третий. Вместо этого Вашингтон добровольно сложил с себя полномочия главы государства и удалился в свое имение.


Все эти факты из истории нашего «главного противника» имеют самое прямое отношение к нынешним российским политическим реалиям. Любой человек, который хоть сколько-нибудь разбирается в нашей политике, обязательно вам скажет: главная беда России — отсутствие развитых и устойчивых политических институтов.

Но институты могут возникнуть только благодаря традициям, а традиции основываются на прецедентах. В случае с США отцом многих подобных прецедентов был первый президент страны Джордж Вашингтон. В случае с современной Россией такая роль выпадает на долю первого и четвертого президента РФ Владимира Путина.

Нельзя, конечно, забывать, что перед Путиным был Борис Ельцин, добровольно и досрочно отказавшийся от «шапки Мономаха» в декабре 1999 года. Но Ельцин до донышка истратил весь свой физический и политический ресурс задолго до своего формального ухода из власти. Про Путина этого не скажешь.

Если исключить возможность чего-то совсем неожиданного — все мы ведь ходим под богом, — то весной 2024 года 71-летний ВВП по-прежнему будет пребывать в прекрасной физической и политической форме. Передача власти преемнику в точном соответствии с Конституцией таким абсолютно дееспособным президентом создаст по-настоящему громкий и значимый прецедент — прецедент, который будет очень сложно обойти.

Разумеется, сложно не означает невозможно. Но недавняя политическая история нашей страны показывает, что мы способны усваивать и удерживать хорошие прецеденты. С 1917 по 1957 год в нашей политике существовала «норма»: каждый победивший верховный лидер физически расправлялся со своими поверженными соперниками.

Согласно этой «норме» Никита Хрущев имел полное моральное право расстрелять попытавшихся его свергнуть членов «антипартийной группы» Молотова, Маленкова и Кагановича. Но Хрущев всего лишь отправил их в почетную политическую ссылку. Одно решение — но сколько жизней оно спасло! Хрущев создал прецедент, который уже давно воспринимается как новая норма — на этот раз без всяких кавычек. Создав прецедент цивилизованной и конституционной смены власти, Путин окажет стране еще более значимую услугу — мощно продвинет ее вперед.

У кого-то может возникнуть впечатление: я здесь разглагольствую о вещах, которые волнуют лишь узкую группку столичной либеральной интеллигенции. Но это впечатление глубоко ошибочно. «Является ли важным для граждан страны смена власти в точном соответствии с Конституцией?» — поинтересовался я у главы ВЦИОМ Валерия Федорова, ожидая услышать в ответ «нет». Но Валерий Федоров меня не на шутку удивил. Удивитесь и вы: «Смена власти в оговоренные Конституцией сроки является в глазах российского общества очень важной и безусловной ценностью. Все политические шаги, которые можно интерпретировать как циничные попытки манипулирования прописанной в Конституции процедурой, воспринимаются жителями страны очень плохо».

Иными словами, «девушка созрела». Российское общество откровенно боится жизни без гарантирующего стабильность Путина, но признает необходимость сойти через пять лет с привычных рельсов и преодолеть океан.

А теперь давайте понизим уровень пафоса разговора: переведем его от обсуждения того, что гладко смотрится на бумаге — «цивилизованная и конституционная смена власти», — в плоскость практической политики.

«Политическое влияние Путина в России обусловлено не только занимаемой им должностью президента, но и его неформальным авторитетом. Этот авторитет — а также функции основы и гаранта политической стабильности — нельзя автоматически передать по наследству. Обеспечить избрание преемника можно, а вот передать ему весь свой политический потенциал — нет» — эту сформулированную мне видным кремлевским чиновником проблему стоит считать первым серьезным препятствием на пути «гладкой» передачи власти в России.

В период 2008–2011 годов это препятствие оказалось непреодолимым. Если смотреть из настоящего в прошлое, то ход истории часто представляется безальтернативным. Многие в России уже считают аксиомой: отработав два своих первых четырехлетних президентских срока, ВВП передал пост главы государства Медведеву, с тем, чтобы в 2012 году вернуть его обратно и запустить счетчик заново.

Но реальная история медведевского президентства гораздо более драматична. Как еще несколько лет назад сказал мне со смесью изумления, восхищения и чего-то еще один из ближайших сподвижников ВВП: «Начальник был реально готов отдать Медведеву власть!». Продлилась эта готовность, правда, только до момента, когда Путин не пришел к твердому убеждению, что новый президент не тянет и что ему придется вернуться «на галеры».


На новом витке истории такой свободы рук у Путина уже не будет: обратная дорога в президенты для него будет закрыта. Однако последовать примеру Джорджа Вашингтона и «уехать в поместье» у ВВП тоже не получится. В той завтрашней или, вернее, послезавтрашней политической реальности Путину придется найти деликатный баланс между двумя равнонаправленными задачами. ВВП должен будет еще на некоторое время в той или иной форме остаться в российской политике — остаться, чтобы сгладить потенциальный травматический эффект от пересменки в Кремле, помочь сохранить стабильность и обеспечить преемственность власти. Но при этом Путин не должен помешать «раскрыться» своему преемнику. Смена власти в 2024 году должна на самом деле означать смену власти.

Как именно Путин и его сменщик на посту президента сумеют пройти между Сциллой и Харибдой? Вряд ли Владимир Владимирович скоро поделится с нами своими мыслями на этот счет. Но вот какими своими мыслями я готов поделиться уже прямо сейчас: осуществлять проход через пролив старому и новому президентам, скорее всего, придется в обстановке достаточно штормовой политической и экономической погоды.

Противостояние с Западом к 2024 году не закончится. Америка не откажется от своей стратегии экономического удушения страны, которая, с точки зрения Вашингтона, самым наглым образом пытается переписать итоги «холодной войны». Это, в свою, очередь лишит Кремль возможности отказаться от его нынешнего экономического курса.

В чем состоит главная суть этого курса? Не в акценте на последовательное повышение уровня жизни граждан, как это было в «докрымскую эпоху». Начиная с 2014 года, российская власть делает вынужденную ставку на сохранение имеющихся у казны экономических ресурсов — иначе у Москвы просто нет шансов отбить построенную на принципе «мы возьмем их измором» растянутую во времени атаку Запада.

Такая осознанно жесткая экономическая политика президента — именно президента, правительство в лице Медведева и Силуанова лишь выполняет его волю — не приведет к коллапсу популярности власти. Как метко заметил Валерий Федоров, «люди понимают, что Путин не врет, когда говорит, что кругом враги».

Но повышению популярности власти подобный экономический курс способствовать тоже не будет. К следующим президентским выборам политическая, экономическая, социальная и моральная обстановка в России будет очень непростой. Уходить из президентов Владимиру Путину придется не на фоне всеобщего умиления.

Умиляться будет некому — да и незачем. Транзит власти станет для России испытанием на прочность, из которого она должна выйти, не вступив на путь саморазрушения. Если бы я был мечтателем, я захотел бы увидеть в 2024 году по-настоящему конкурентные президентские выборы с участием — и шансами на победу — достойных представителей оппозиции.

Но я реалист и поэтому считаю: следующим президентом России может стать только выходец из «путинской шинели» — из построенной ВВП политической системы.

Эта система кому-то нравится, а кому-то, напротив, очень не нравится. Но и то, и другое не важно. Важно то, что «строй, который построил Путин» в обозримом будущем неотделим от каркаса, который удерживает страну в едином состоянии.

Крайне критически относящийся к нынешним властям России политолог Аббас Галлямов недавно с горечью заявил: «В первую очередь политическое ослабление режима приведет не к укреплению демократии, а к снижению степени управляемости системой... Возрастет уровень хаоса... На протяжении целого ряда лет Россия будет напоминать африканское «провалившееся государство».

Вместо институтов властвовать будут кланы, перманентно делящие между собой силовой ресурс и финансовые потоки. Не будет никого, кто бы регулировал их поведение. Степень защищенности рядового гражданина от произвола в этой ситуации не возрастет, а ослабеет».

Это кошмарный сценарий того, что может случиться в России в случае неудачного транзита власти в 2024 году, — кошмарный, но, к сожалению, вполне реалистичный.

Как сделать так, чтобы этот реализм остался только в теории и в страшилках экспертов? Высокопоставленный кремлевский чиновник заявил мне недавно: «В стране растет запрос на социальную справедливость и на «настоящесть». Все постановочное отвергается сразу». Я очень рад, что в Кремле это понимают и очень рассчитывают на то, что будущий транзит власти в России будет проведен, основываясь на принципах «настоящести». Любая фальшь, любые попытки схитрить, прибегнуть к помощи трюков вроде парламентской республики не просто не будут восприняты обществом — они подтолкнут Россию обратно в смутные времена.

Как я уже написал в начале этого материала, сейчас тема «проблемы 2024 года» в стране особо не звучит. Но это временно. Чем ближе к нам будет 2024 год, тем больше в обществе будет дискуссий, споров и мучительных размышлений на эту тему.

Разные политические фигуры будут вбрасывать в публичную сферу имена различных «кандидатов в преемники» и предлагать свои рецепты решения проблемы транзита власти. Предлагать будут многие, а решать предстоит одному — ВВП. Я верю, что Владимир Путин поступит правильно. Лидер с настолько ярко выраженным ощущением своей исторической миссии не может подвести свою страну. Ждем момента, когда он это докажет, — 2024 года.

Михаил Ростовский
Кирилл, Книги, Новотроицк

Выборы 2019 и проблема их решения.

Вот уже март месяц. В сентябре 2019 года должны состояться выборы губернатора Оренбургской области. Сейчас в Оренбургской области происходит примерно тоже самое, что и в соседней Челябинской области - гонка действующего руководителя за право на выдвижение в главы своего субъекта РФ.
1. Психологический портрет Юрия Берга.
Вообще, с чисто психологической стороны совсем незаметно то, чтобы Юрий Берг бросил что-то на полпути. Если есть проблема, то нужно решить её до конца. Конечно, не все проблемы удаётся решить. Например, с орским никелевым заводом, который в 2012 году был закрыт. Часто область накрывают засухи, которые влияют на урожай. Но губернатор рук не бросает. К примеру, ситуация на ОРМЕТО-ЮУМЗ. Частный владелец, украинско-кипрского происхождения (гражданин Украины, офшоры на Кипре) решил бросить завод. Зарплату пополам, работы практически нет. Что пришлось делать губернатору? Ехать в Москву и договариваться с Минпромторгом и банками на выделение кредитов. Кредит выделили, завод запустили (но не для всех), зарплату часть сотрудников стали получать. Правда из-за больших долгов энергетики подали в суд на банкротство предприятия. Основной смысл деятельности Берга - запуск предприятия к сентябрю этого года в рабочем состоянии. В прошлом году бастовала Сорочинская птицефабрика, но в итоге в Оренбурге взяли на себя сбыт продукции и предприятие запустили. В таких условиях Берг вряд ли добровольно уйдёт в отставку.
2. Насколько гармоничен политический ландшафт в области к выборам? Вообще, в области не сложилась гармоничная вертикаль власти. В 2010 году Берг был на заседании оренбургского районного совета, когда выбирали главу района. И выбрали противника Берга - главу Чернореченского сельсовета Александра Митина - на тот момент одного из лидеров областной Справедливой России. Через полгода его сняли по делу о районных песках, которые раздавали без конкурса. Но дело было явно политическое. В 2012 году из-за плохой работы и пьянства за рулём был снят глава Адамовского района. Но потом на выборах жители по-прежнему выбрали Сергея Явкина против креатуры ЕР Новикова - 54% на 40%. К чему привёл скандал вокруг незаконного отстранения главы Адамовского района? Один из самых низких показателей на выборах 2014 года Бергом были показаны в Оренбургском районе и Адамовском районе. В Оренбургском районе Митин (экс-глава района) получил 24%. В Адамовском районе глава не стал вписываться за губернатора, поэтому Берг показал всего 66% при общих 80%. Так, что если у вас выборы, главы субъетов РФ, не ругайтесь с главами районов. Т.е. вывод из этой части таков, что без политических конфликтов в регионе не обходится. Больше всего вспоминается досада Берга за провал ЕР на выборах ГД 2011 года и его оправдание.
3. Насколько политические субъекты в регионе склонны к кооперации? Оренбуржье - один из регинов, где склонны к договорённостям. В 2010-2014 году в ЗСО существовал блок "Народный альянс" - КПРФ, ЛДПР, СР.  В 2012 году блок выдвинул единого кандидата в главы Переволоцкого района Вадима Виноградова от СР, который получил 65% на выборах. В 2014 году КПРФ и СР не выдвигали кандидата в губернаторы, поддержали лидера ЛДПР Сергея Катасонова (депутат ГД). До 2010 года Катасонов был одним из видных деятелей ЕР. Потом из партии вышел. Ввиду наличия единого кандидата Бергу пришлось уговаривать Жириновского угрозой уголовки на Катасонова. ЛДПР отозвал Катасонова, зато Берг послал в СФ депутата от ЛДПР Елену Афанасьеву (тоже, как и Берг орчанка). Берг не склонен к игнорированию оппозиции. На общественных обсуждениях он даже вступал в разговор с одним из экс-лидеров областного ПАРНАСа Сергеем Столпаком. Но Столпак скорее оппозиционер, а не член условного либерального движения. Т.е. Оренбуржье - пространство политических альянсов, которые дают результат. Губернатор совершает опрометчивые политические ошибки, но с оппозицией тоже склонен вести диалог.
4. Кто отвечает за выборы? "Серый кардинал" оренбургской политики - это начальник УВП области Вера Ирековна Баширова. Чем она известна? Она разбила машину в Оренбурге, но никто ей штраф не начислил. Возможно, коррупция. Осенью прошлого года Баширова осуществляла визит Жириновского, Катасонова и Афанасьевой в Оренбург для встречи с Бергом. Теперь в Оренбург едет Матвиенко. Хорошо известно высказывание Башировой, что раз за Грудинина голосовали Абдулино и Домбаровка, то его поддержали мелкие лавочники. Правда совсем недавно в Домбаровском районе уволили местного фельдшера больницы, состоявшего в КПРФ. Правда недавно по суду его восстановили в должности. КПРФ винит область в политическом давлении. Особая черта Башировой - не склонность к компромиссам. Эта черта будет влиять на выборы.
5. Готовится ли область к выборам? Да. На июнь назначен всероссийский форум молодёжных отделений Единой России в Оренбурге. Также в августе будет проходить всероссийский конкурс рабочих профессий World Skills. Это заполнение летней повестки в предвыборной борьбе. Ещё прошлым летом Сергей Катасонов объявил, что будет участвовать в выборах. Члены ЛДПР подтвердили, что собираются поддержать Катасонова. КПРФ пока не решила. СР распущена в области из-за отказа местного отделения поддержать выдвижение Путина на новый срок. большая часть эсеров ушла к коммунистам. В прошлом году в 3 из 4 крупнейших городов были заменены мэры. Это Оренбург - дело Арапова (новый мэр - Кулагин - в областной политике 20 лет), новый мэр Бузулука - Сергей Салмин, новый мэр Новотроицка - Дмитрий Буфетов (для города самая оптимальная кандидатура - 13 лет руководил социальным блоком города и относительно молодой - 46 лет). Т.е. при наличии областных проблем власть пытается снять проблему двойной непопулярности и поменять муниципальное управление, чтобы не создавать сплошной негатив.
6. Какие проблемы стоят перед областью? Проблема безработицы - в Орске на грани банкротства 12 предприятий.  По области безработных 17 тысяч человек при 7 тысячах вакансий. Поэтому в январе приезжал руководитель Роструда. Из публичных персон негатив сложился вокруг минстра здравоохранения Галины Зольниковой. Зря она пыталась вакцину коммерческим путём проталкивать. Нехватка больниц, стандартная схема замена больниц ФАПАми. Проблема с неразыгранными конкурсами льготных лекарств. В этом году область будет вкладывать в развитие дорог - ремонт трассы Орск-Гай-Новотроицк. Также продолжится программа благоустройства городов. В ряду актуальных проблем - выезд жителей за пределы области, рост цен, тарифы на вывоз мусора, сокращение рабочих мест в сфере образования и здравоохранения. Подвисание ремонта некоторых школ. Также есть проблема недостатка социальных доплат. В Новотроицке в день льготы на питание рабочим комбината составляют 36 рублей, на соседнем цементном заводе - 110 рублей. Это показатель управленческого хаоса, сложившегося на предприятии при политики модернизации - перекладывание ответственности на разные цеха, сокращение рабочих на пенсию (около 2,5 тыс. работников) - уменьшение численности рабочих комбината с 7.5 до 5 тыс. человек. Основная причина - экологический мотив и автоматизация производства. Так, что проблем в регионе вагон и маленькая тележка. Объём долгов составляет всего 33% от доходов бюджета, т.е. не такой дефицитный как некоторые регионы. Бюджет сведён к нулю за счёт сокращения средств на образование и здравоохрание, сокращение льгот садоводам-огородникам. Вряд ли кому-то удастся решить весь комплекс проблем махом за один раз. Остаётся пожелать успехов всем, кто хочет решать все эти проблемы.
Кирилл, Книги, Новотроицк

KPI для Костромской области.

KPI губернаторов. Взгляд на его побочные эффекты из "глубинки"

К нам пришло письмо из Костромской области, в котором представитель одного из муниципалитетов делится тем, как в очередной раз благая идея на деле выворачивается на изнанку и превращается некоторыми особо "исполнительными" чиновниками в фарс. Письмо решили опубликовать без литературной правки:

"Хочется отметить возможную негативную сторону введения ключевых показателей эффективности деятельности губернаторов. В моем регионе это сведено попросту в абсурд. Администрацией Костромской области данная система не принята к сведению для выстраивания нормальной целенаправленной работы органов государственной власти, а превращена в «палочно-галочную» систему и попросту спущена «вниз» в муниципалитеты. С ОМС городов и районов, администрацией области заключаются соглашения, по которым оцениваются показатели деятельности таких муниципалитетов по тем же критериям, которые введены для оценки губернаторов.
Более того, по рекомендации администрации области этот маразм растиражирован и на сельские поселения. Устно на совещаниях главам сельских поселений настоятельно рекомендовано отойти от исполнения обязанностей, предусмотренных ст. 14 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ», и работать на достижение максимальных показателей по указанным критериям. Другими словами, рекомендовано склонять сельхозпроизводителей к засеву новых земель, принимать меры к устройству на работу лиц, находящихся на учете в службе занятости и т.д. То есть - заниматься не свойственными муниципалитетам задачами.
В сельских поселениях крайне тяжелое состояние. В бюджетах денег нет, специалистов не хватает, большие кредиторские задолженности, главы поселений вылазят из кожи, чтобы более-менее удержать ситуацию хотя бы в стабильном состоянии. Если еще заниматься несвойственными задачами, не предоставлять населению и так выстраданных муниципальных услуг, это приведет к социальному взрыву. Более того, устно рекомендовано вовлекаться в федеральные программы даже при отсутствии софинансирования в местном бюджете и внебюджетных источников. Это, в свою очередь, приведет к неосвоению федеральных субсидий. Для подстегивания глав сельских поселений, уже проводят их рейтинги по этим критериям за 2018 год. А что дальше?"


Почему-то есть опасение, что Костромская область с подобными "перегибами на местах" - не единственная, где во имя новой креативной формулы показателя работы чиновников может пострадать дело. И, значит, снова получится, что главное - не сделать, а "впарить" результат...